Топ – одиночество

Бытует мнение о том, что людям, забравшимся на вершину власти, там довольно одиноко. А ведь и правда, заняв исключительное положение во главе иерархии, человек получает право принимать решения, иногда тяжелые, которые никто другой принимать не хочет (или не может) и нести полную ответственность за последствия. Ну как тут не стать одиноким и не уверовать в то, что власть непременно сопряжена с изоляцией от других людей? Вместе с тем в прессе все чаще появляются и иные мнения на этот счет. Так как обстоят дела на самом деле?

Одиноко, утверждают одни

«Сама природа власти и ее психологические эффекты часто оставляют тех, кому приходится управлять другими людьми, с чувством глубокого одиночества на вершине карьерной лестницы», – пишут Эна Инеси (Ena Inesi) из Лондонской школы бизнеса (London Business school) и Адам Галинский (Adam Galinsky) из школы менеджмента «Келлогг» (Kellogg Graduate School of Business) в статье «Пять причин одиночества на вершине» (Five Reasons Why It’s Lonely at the Top), размещенной на страницах The Wall Street Journal. Авторы насчитали целых пять оснований считать управленцев довольно одинокими людьми, хотя все их рассуждения можно свести к одному: власть порождает недоверие к тем, кто в той или иной степени от нее зависит. Те, кто влияют на судьбы других, сознательно или бессознательно боятся быть цинично использованными в эгоистических целях и предпочитают не верить никому или практически никому, расценивая любой добрый жест как подхалимаж.

«Когда люди делают что-то хорошее для нас, мы автоматически стараемся найти объяснение их поступкам: с чего это он вдруг решил помочь мне? В чем его мотивация? Часто этот процесс оценки поведения другого человека происходит так быстро, что мы даже не понимаем, что включаемся в подобные размышления, которые оказывают серьезное влияние на то, как мы строим отношения и можем быть близкими с другими людьми», – пишут Инеси и Галинский.

Общаясь на равных, или как говорится, «без погон», например, не зная, кто есть кто в компании, мы склонны рассматривать добрый поступок человека сквозь призму его великодушия и добросердечности, говоря себе: «Он делает так, потому что хорошо относится ко мне».

Но если некто, находясь в группе людей, осознает, что у него власти больше, чем у остальных, то начинает автоматически совершенно по-другому интерпретировать чью-то щедрость. Когда у человека есть власть, он становится подозрительным, потому что знает, что с большой вероятностью может стать объектом для подхалимов, которые используют добрые слова и, казалось бы, бескорыстные поступки для достижения своих собственных корыстных целей. Понятное дело, что вряд ли кому-то захочется строить близкие отношения с эгоистичным приспособленцем, но «те, кто находятся в позиции власти, часто имеют склонность видеть потребительское отношение к себе даже там, где его может не быть», пишут Адам Галинский и Эна Инеси.

«В одном из наших исследований мы попросили участников привести пример услуги, оказанной им недавно. Большинство написали о поступках друзей или близких родственников: кто-то подвез в аэропорт, кто-то с ребенком посидел. Затем всех участников разделили на две группы. Одним дали нейтральное задание, а другим создали ситуацию, в которой они смогли испытать чувство власти. В заключение всех участников спросили о том, считают ли они услугу, упомянутую в начале бескорыстным актом либо усматривают в ней возможность получить выгоду. Оказалось, что группа, почувствовавшая власть, в большинстве своем сочла, что в поступках близких людей присутствовал эгоистический мотив», – говорят авторы статьи.

В общем, заключают Галинский и Инеси, люди во власти сами становятся архитекторами собственного одиночества, подозревая в неискренности тех, кто от них зависит – будь то подчиненный, друг или даже спутник жизни. Они отдаляются от многих людей и не могут строить эффективных социальных отношений, сердце которых – доверие.

Не одиноко, считают другие

Израильские ученые Йона Кифер (Yona Kifer) из университета Тель-Авива вместе с коллегами выяснили, что людям, обладающим властью, удаленность от масс не приносит душевных страданий, связанных с одиночеством. Наоборот, они более счастливы, чем те, кто властью не обладает, поскольку могут принимать решения в соответствии с собственными убеждениями и потому чувствуют себя настоящими (подлинными, аутентичными). «Сотрудники, наделенные властью, на 26% более удовлетворены своей работой, чем те, кто властью на рабочем месте обделен», – пишет о результатах исследований израильских ученых, опубликованных в престижном международном научном журнале Psychological Science, британское издание Daily Mail в статье «Одиночество во власти – это миф» (Loneliness of power is a myth).

Другие исследования, проведенные учеными по поведенческой психологии, свидетельствуют, что власть дает их обладателям психологические ресурсы, которые могут помочь преодолеть чувство одиночества, возникающее в ситуациях изоляции от других людей. Согласно докладу «Потеря власти: как иллюзии общности способствуют падению власть имущих» (The loss of power: How illusions of alliance contribute to powerholders’ downfall), опубликованному в журнале «Организационная психология и процесс принятия решений человеком» (Organizational Behavior and Human Decision Processes), власть укрепляет у их обладателей ощущение того, что они контролируют собственные судьбы, и это оберегает их от стресса, а также создает уверенность в том, что другие их поддерживают.

«В действительности тем кто обрел власть, не так уж одиноко на своем месте», – пишет The New York Times в статье «Не одиноко на вершине» (Not Lonely at the Top). Автор статьи Грэй Мэттер (Gray Matter) в качестве доказательства приводит результаты исследований еще одной группы американских ученых, полученных после проведения серии экспериментов.

В первом эксперименте 309 участникам из разных стран мира было предложено заполнить два опросника. Первый оценивал, как часто респондентов посещает чувство, что им не хватает дружеских отношений. А второй исследовал, насколько властны участники в повседневной жизни, согласившись либо нет с утверждениями такого рода: «В моих отношениях с другими я имею довольно много власти». Для каждого участника затем были просчитаны общие баллы – как по чувству одиночества, таки и по ощущению обладания властью.

Результаты показали отрицательную корреляцию между властью и одиночеством: чем более властными считали себя люди в своей повседневной жизни, тем реже они сообщали о присутствии у них чувства одиночества.

Затем было проведено несколько экспериментов с участием представителей взрослого населения Америки. Экспериментаторы вызывали у участников чувства, связанные либо с обладанием властью, либо ее отсутствием (например, предложив одной группе написать о том, каким образом они берут власть в свои руки в их повседневной жизни, а другой – рассказать о невозможности проявлять власть в будничных ситуациях). Затем все участники получили опросники, в которых было необходимо ответить на вопрос о том, как часто они ощущали себя в изоляции и отсутствии необходимого дружеского общения. Люди, заявлявшие о том, что им достаточно часто удается быть в позиции власти, чувствовали себя менее одинокими, чем те, кому власти обычно не хватает.

Еще одно исследование было проведено с использованием сайта Amazon.com’s Mechanical Turk. Это краудсорсинговая платформа, где заказчики размещают задания, которые машины выполнить не могут, а людям это доступно (например, выбрать наиболее красивую фотографию и слоган). Ученые создали ситуацию взаимоотношений «босс – подчиненный», попросив одну группу участников, которые играли роль работодателей, выбрать семь различных заданий (например, вычитку текста) для выполнения другой группой участников, выступавших в роли подчиненных. И снова результат показал, что условные «боссы» чувствовали себя менее одинокими, чем их условные «подчиненные».

В пяти других экспериментах исследователи воздействовали на чувства власти и одиночества участников, вовлекая их в задачи, с которыми постоянно сталкиваются те, кому власть принадлежит: распределение денег и ресурсов. Они разделили участников на распределяющих и получающих. Первым было предписано раздать небольшие суммы денег (от $1 до $12) одним способом среди вторых (с условием, что получающий получит либо всю сумму, либо ничего). Участники, получившие власть над принятием финансовых решений, испытывали чувство одиночества в гораздо меньшей степени, чем те, у кого власти распределять деньги не было.

Как объяснить эти результаты?  Авторы эксперимента предполагают, что потребность человека принадлежать к какой-то группе людей – это психологическая компенсация отсутствия власти. В двух исследованиях они включили дополнительные опросники, оценивающие потребность участников в принадлежности к группе. Результаты были очевидными: власть ослабляла чувство одиночества за счет уменьшения потребности принадлежности к другим.

«Быть одиноким и чувствовать себя одиноким – это разные вещи. У вас может быть тысяча друзей и при этом вы будете чувствовать себя одиноко, или только один – и вы будете всегда ощущать дружескую привязанность. Власть как отделенность от других – в статусе, ранге или ответственности – не приводит к одиночеству. В действительности она оказывает противоположное влияние на ее обладателей – ослабление потребности быть частью группы и уменьшение чувства одиночества», – цитирует экспериментаторов Грэй Мэттер.

Каждый руководитель, возможно, найдет в результатах описанных исследований что-то, что больше ему подходит, но истина, скорее всего, где-то посередине. Психологи говорят, что мотивация власти является одной из самых главных движущих сил человеческого поведения и деятельности. Стремление господствовать над другими и руководить ими – это мотив, который нередко побуждает некоторых людей преодолевать значительные трудности – не ради саморазвития как такового, а чтобы получить влияние на отдельных лиц или коллектив. Использование власти может служить созданию приятных переживаний вследствие подчинения окружающих своей воле, что приводит к повышению самооценки. Возможно, это и есть причина, по которой многие лидеры не испытывают чувства одиночества, дистанцировавшись от группы.

Но использование власти может служить и групповым интересам: лидерам приносит удовольствие не само обладание полномочиями, а достижение определенных общественно важных целей. Вектор движения лидеров такого типа не «от людей», а к «людям», поэтому значительная изоляция от группы может приносить им страдания, связанные с чувством одиночества.

Так что все зависит от личности лидера и его мотивации. Возможно, руководителю со стремлением господствовать над другими окружение льстецов будет весьма приятным, и он с удовольствием будет принимать подхалимаж за чистую монету. Управленцы с мотивацией служить общественной пользе будут испытывать от неискренних отношений сильный дискомфорт. Руководителю, мотивированному приносить пользу другим и не «отрываясь от народа», будет приятно выполнять свои функции, ему не нужна будет в принципе психологическая компенсация в виде власти – в отличие от того, кому необходимо испытать ощущение власти, непременно находясь выше других.